Африканский синдром (Часть 1)

Африка. Намибия. Безумство красок, масштабов и адреналина... Все здесь не так, как у нас. Страна на треть больше Украины, а население всего миллион шестьсот тысяч. Перед Вами пустыни Намиб и Калахари, заповедник Этоша величиной с половину Австрии и берег Атлантики протяженностью тысячу восемьсот километров.
Короче, побывайте на охоте в Намибии, если не боитесь замерзнуть летом…? У нас лето, а у них зима: днем +15-23°С и -2-0°С по ночам. В Виндхуке, когда приземлились в восемь утра по местному времени, шел пар изо рта, хотя на темно-синем небе не видно было ни облачка. Местная мода - на спортивную шапочку сверху надевают бейсболку с козырьком. Здешняя валюта - Намибийский доллар, восемь которых меняют на один евро.
Для россиян и украинцев виза до трех месяцев оформляется прямо в аэропорту.
Для венгров и словаков, к примеру, это надо делать заранее. В общем мелочь, а приятно. Такие, вот, первые впечатления.
Когда мы прошли все паспортные и таможенные формальности, нас с Сергеем встречал знакомый австрийский аутфиттер с охотничьей фамилией Егерь. С такой фамилией можно было рассчитывать на успех. До частной охотничьей фермы Каролахоф было сто пятьдесят семь километров, и поначалу дорога радовала качеством своего покрытия, но потом, както незаметно она вообще исчезла, и мы ехали по твердой красноватой земле, минуя термитники и колючие кустарники.
По дороге мы окончательно определились с планами пребывания в Намибии: пять дней охотимся, а пять дней путешествуем по стране. Намибия богата разнообразием антилоп, а стоимость охоты на них одна из самых низких в Африки. В Намибии много также гепардов, которых здесь называют - чита. Не редок здесь еще и леопард. Надо сказать, что времена Д. Хантера безвозвратно прошли, и многие его охотничьи подвиги, такие как отстрел тысячи носорогов и других престижных животных, воспринимаются сейчас совсем неоднозначно. Для того, чтобы добыть сегодня одного гепарда или леопарда, в Намибии нужно потратить не менее недели, если только ты не встретишь его случайно. Суть охоты на хищников заключается в том, что для них выставляется привада, и ждут их появления. Причем ждать можно и неделю.
Лучшая привада, конечно, живая, которая громко блеет или мычит. Если таковой нет, то вполне пойдет подстреленный бородавочник или спрингбок.
Время бежало, и вот, появились ограждения, которые весьма условны и служат, главным образом, для разграничения охотничьих участков. Спрингбоки их легко перепрыгивают, я сам это видел, а ориксы и бородавочники пролезают под проволокой.
Охотничья ферма, где мы остановились, представляла собой хозяйский дом с каминным залом и подсобными помещениями. Там же живут две негритянские семьи. Их мужчины работают на ферме, двое из них - Мозес и Якубус - черные следопыты, в чем мы скоро убедились.
На ферме также имеется три гостевых помещения на шесть человек. На территории хозяйского дома растут красивые пальмы и гигантские кактусы высотой около пяти метров. Вода высокого качества, добывается из скважины с помощью ветряка.
Из сертификата, вывешенного на видном месте, мы узнаем, что хозяйство площадью три с половиной тысячи гектаров, специализируется на охоте на антилоп: ориксов, спрингбоков, блесбоков и куду.
Вблизи есть и другие хозяйства площадью от трех до двадцати четырех тысяч гектаров, в которых разводят зебр, жирафов, бородавочников, страусов и др.

ОХОТА. ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ.
Была уже вторая половина дня и не хотелось терять время без охоты. Предстояла пристрелка оружия из финского карабина Сако калибра 300 Винчестер Магнум, который прекрасно приспособлен для африканских охот на антилоп. Обладая большой настильностью, пуля на триста метров низит в среднем на двадцать пять сантиметров, а на двести попадает практически в точку прицеливания. Отдача также не доставляет больших неудобств. По оптике нам был дан дельный совет: не ставить кратность более шести, так как при большой кратности прицела падает светосила и сужается поле зрения. Следует помнить, что и габариты африканских животных явно превосходят наших европейских.
Вот, наконец, мы уже едем на джипе по выжженной красной земле. Две попытки приблизиться к стаду спрингбоков из тридцати голов не увенчались успехом, поэтому, захватив с собою треногу, мы двинулись к ним наперерез с подветренной стороны. Наконец, нам удалось подойти со стороны колючего буша метров на двести к стаду спрингбоков и выбрать трофейный экземпляр. После выстрела самец спрингбока упал, но затем пытался поднять голову, и господин Егерь сказал, что надо быть готовым стрелять еще раз.
Опасения были напрасны: когда мы через пять минут приблизились - все было кончено.
Осмотрев рога зверя г-н Егерь заключил, что это будет серебряная медаль.
Мой напарник тоже отличился, но он стрелял, когда солнце уже зависло на горизонте.
Надо было торопиться, потому что зимой темнеет здесь в половину шестого вечера, а черный следопыт вдруг обнаружил свежие следы гепарда. Мы быстро поднялись на горку, когда солнце уже село и видимость резко упала. Мы любовались желтым небом на горизонте, другая же часть горизонта выглядела синей с розовым отливом.
Через несколько минут стало темно, как будто на сцене упал занавес, а через двадцать минут ничего уже не было видно. Теперь до утра править балом тут будет хищник.
Эта ночь была холодна, как никогда. Я проснулся оттого, что зубы исполняли танец с саблями. Пришлось одеть спортивную куртку с капюшоном.
На следующее утро на рассвете мы были уже в охотугодьях немецкого фермера, в хозяйстве которого были отличные блесбоки и прескверное оружие. После трехчасового скрадывания антилоп, в том числе и ползком, мы получили двух подранков, которых безрезультатно проискали до наступления темноты.
Нашли же их через несколько дней, когда к поискам пропавших подранков подключились коршуны, коих в хозяйстве было великое множество.
Нам радостно сообщили, что оба трофея на золотую медаль, хотя и не первой свежести.
Вместе с охотой на блесбоков закончились и мои неудачи. Больше подранков, которые бы от меня ушли, не было….
Утром следующего дня мы были в охотхозяйстве, принадлежащем другому немцу.
Площадь хозяйства была довольно внушительна - восемь тысяч гектаров. Охота началась! Довольно скоро я обнаружил в двухстах метрах от нас идущего через буш бородавочника. Я быстро прицелился и выстрелил в него: пуля на этом расстоянии немного понизила и прошла через брюхо бородавочника. Коротко взвизгнув, бородавочник нырнул в кустарник. Напрасно я ждал его появления, удобно нацелив на куст карабин с треноги. Почуяв погоню, дикий кабан ушел бушем, не подставляясь под выстрел.
Следопыты энергично двинулись по следу и метров через четыреста подошли к туго натянутому проволочному забору. Ни крови, ни следов не было и в помине. Тут не пролез бы даже и кролик, однако, следопыты почему-то полезли через забор, и мне пришлось последовать их глупому примеру. Как же я был поражен, когда через двадцать метров мы вновь пошли по кровавому следу….
Темп преследования возрастал, и через полтора километра под колючим кустом мы увидели лужу крови и с полкилограмма оторванных кишок. Следопыты завертели головами, но кабана, по-прежнему, нигде не было видно и след его опять потерялся. Разбившись по разным направлениям, мы возобновили поиски. Внезапно господин Егерь потянул меня за рукав и куда-то стал показывать. Действительно, метрах в двухстах двадцати навстречу нам двигался бородавочник. Наш бородавочник. Так понял г-н Егерь.
Быстро установили треногу, стреляю: ясно доносится удар пули (кугельшлаг), и голова бородавочника скрывается в траве. Неожиданно метрах в пятидесяти справа от нас стремительно срывается с места лежавший в буше бородавочник. Вот это да! Оказывается это и был наш подранок, а стреляли в совершенно другого. Примерно через шестьсот метров мы нашли этого горемыку, он сорвался с места в тридцати метрах от нас и его догнали подряд две пули. Задняя часть бородавочника была совершенно разорвана первой же пулей, но он при этом продолжал перебегать с места на место.
Второго кабана добрали через каких-то полчаса. Первым выстрелом ему начисто отбило у основания правую ногу. Хотя, след бородавочника терялся, и его различали только черные следопыты, добыт он был без каких-либо хлопот и проблем. Оба трофея не были особо выдающимися, сама же охота оказалась замечательной.
Следующие два дня заняла охота на зебру и королей - антилоп: куду и орикса.
Надо отметить, что зебры в охотугодьях вели себя крайне осторожно и в течение двух часов бегали с места на место, не подпуская нас ближе, чем на четыреста метров. Наконец, мы изменили способ охоты: я спрятался в буше , а загонщики на джипе и с подхода стали медленно приближаться к стаду, постепенно направляя его в мою сторону. Зебры остановились в двухстах пятидесяти метрах от меня. Больше нельзя было терять время, и двенадцатиграммовая пуля ушла к намеченной цели. Стадо бросилось врассыпную, но через сто метров одна из зебр отделилась и попыталась спрятаться среди невысоких деревьев. Ее пришлось преследовать около трех километров и еще два раза стрелять, пока последний выстрел не пришелся в сердце. Я лишний раз убедился, как крепки на рану африканские копытные. Зато охота на красавца куду со штопорообразными рогами прошла довольно легко.
Со второй попытки нам удалось подобраться на двести метров к четырехлетнему самцу с приличными трофейными рогами, но стоило нам остановиться на джипе - куду тут же стронулся с места." Куда ты куду ?" - подумал я и быстро выстрелил, взяв чуть-чуть вперед передней лопатки. Куду мгновенно перешел на галоп, и охотники рядом разочарованно вздохнули. Пробежав не более тридцати метров, самец внезапно упал. Выстрел оказался точно в сердце. Так постепенно стал приобретаться опыт охоты в непривычных африканских условиях.
Следующий день принес мне отличный трофей - орикса, рога которого в окружности составили двадцать два сантиметра и при подсчете баллов набрали на золотую медаль.
Сценарий охоты был похож на предыдущий, когда антилопы не подпускали на выстрел.
Пришлось стрелять с расстояния триста метров и больше двух километров преследовать подранка. Надо сказать, что самцы орикса не имеют четкого времени гона как, например, наш европейский олень, и спариваются в течение всего года, поэтому у них спорадически возникают схватки между самцами. Повышенная агрессивность, длинные и острые рога делают их опасными даже для молодых львов - одиночек. Одним словом, зверь также крепкий на рану.

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО НАМИБИИ
Намибия очень привлекательна не только для охотников, но и для туристов. Вы можете проехаться по пустыне Намиб, одной из самых древних, которая существует семьдесят - восемьдесят миллионов лет и несет в себе воспоминания о бродивших некогда здесь гигантских динозаврах. Ярко-красные песчаные барханы, "Берег скелетов", знаменитая "Лунная долина ," пейзаж которой сформировался в течение семи миллионов лет в результате разлива реки Свакоп в период дождей. Ощущение присутствия на Луне вы получите полное.
Пустыня Калахари частью расположена на территории Намибии. Там живет удивительный народ - бушмены. Эволюционно бушмены приспособились к жизни в пустыне, а в их быте за последние десять тысяч лет мало что изменилось.
Бушмены - удивительно дружелюбные люди, но не признающие паспортов и границ.
Как рассказал мне австриец, с его знакомым немцем, живущим в Намибии, произошел случай, когда он остановился на машине в пустыне Калахари, к нему подошел вооруженный луком и стрелами бушмен. Бушмен заметил, как немец наливал воду из бурдюка, и знаками показал, что тоже хочет пить. В течение часа бушмен подходил и пил воду еще трижды, пока полностью не осушил бурдюк. Ни много, ни мало бушмен выпил семь литров воды за один час! Живот у него из плоского превратился в упругий шарик.
После такого возлияния, говорят, бушмены могут обойтись без воды три дня. Голодный бушмен в состоянии за один присест съесть до пяти килограммов мяса и в дальнейшем не употреблять его две-три недели.
Жестокие условия жизни привели их к соблюдению такого же обычая: новорожденных, если они очень слабы, в живых не оставляют. Делает это сама мать.
Отохотившись пять дней в Намибии, мы захотели посетить один из лучших заповедников в Африке - парк Этоша. По другому его называют еще Намутони. Это название происходит от сохранившегося на территории парка старого немецкого форта - напоминание о немецкой экспансии в Африке сто лет тому назад.
Сейчас здесь небольшой музей и гостиница.
Животные здесь живут в естественной среде, как это было до появления в этих местах белого человека. Звери, в том числе хищные, не боятся присутствия человека.
Огромная территория парка - 45000 кв.км ограждена изгородью, которая впрочем легко преодолевается такими животными, как лев и леопард.
Интересно, что в рекламном проспекте парка посетители однозначно предупреждаются, что посещение парка осуществляется туристом на свой страх и риск. Порядки здесь строгие: из машины выходить нельзя, кроме как на специально предназначенных для этих целей площадках. С началом темноты все ворота в парке закрываются, и опоздавшие туристы могут оказаться в недвусмысленном положении.
Поговаривают, что года два назад немецкие туристы вынуждены были заночевать на территории парка.
Было жарко: +30°С. Место для ночлега было всего в трех километрах от въезда в парк, и вокруг - ни души.
В машине им не спалось, и оба туриста решили заночевать на свежем воздухе.
Лишь через три дня нашли их останки в виде головы и ступней ног. Осмотр места происшествия показал, что на них напали львы, обходившие свою территорию, а остальное завершили шакалы и гиены.
Животные в парке Этоша людей практически не боятся и подпускают их удивительно близко. Но дикий зверь - это вам не домашняя корова. Слонов вполне можно было бы отнести к миролюбивым животным, но дистанцию дозволенного будут определять они, а не вы.
Не так давно группа французских туристов из пяти человек на микроавтобусе подъехала к огромному слону на расстояние пяти-шести метров. Старому самцу не понравилась вспышка фотоаппарата. Отъехать туристы не успели, так как двигатель в машине был заглушен для удобства съемки. Разъяренный слон хоботом вытащил свесившегося из машины незадачливого фотографа и расправился с ним. Остальные путешественники успели разбежаться. Не успокоившись на достигнутом, слон пошел громить дальше автомашину и через пять минут превратил ее в лепешку.
Короче, если вы решитесь посетить Намутони, держите в памяти, на всякий случай, эти две истории.
В остальном же посещение парка - это удивительное и захватывающее зрелище.
Десятки ориксов, куду, блесбоков, сотни спрингбоков и гну окружают вас со всех сторон.
Порой зебры и жирафы не уступают дорогу, и приходиться сигналить, чтобы они в неторопливой, ленивой манере уступили вам путь.
Чтобы увидеть хищника, лучше подкараулить их у водопоя. Рано утром или под вечер здесь можно увидеть львов, гепардов и леопардов, а также шакалов.
Впрочем у водопоя можно встретить кого угодно. При посещении водопоя у животных наблюдается некая иерархия. Так, слонам и жирафам, как правило, другие травоядные уступают дорогу. Хищники тоже ведут себя как аристократы и на других животных на водопое нападают редко. Тут царит хрупкий мир.
Расставание с Африкой и Намибией проходило тяжело, я почувствовал, что хочу побывать здесь еще и еще. Натуральное снова в моде. Все мы хотим быть с природой. И чем сильнее урбанизация и глобализация нас от нее отдаляют, тем мощнее на нас действует обратная тяга. Только здесь, в Африке, эти чувства усиливаются стократно.
Честно, это уже напоминало мне какую-то болезнь. Новую для меня, которую не найти в медицинском справочнике. Болезнь, которая все-таки лечится,: АФРИКАНСКИЙ СИНДРОМ.